О сайте

Кратко:

Настоящий ресурс создан для распространения на русском языке независимой, беспристрастной и профессионально подготовленной информации о деятельности международных уголовных судов и трибуналов, о новостях международного уголовного правосудия и международном уголовном праве в целом. По мере сил и возможностей мы также постараемся уделять внимание смежным правовым областям. 

Долгосрочными целями нашего проекта является преодоление в нашей стране атмосферы правового нигилизма, содействие превращению России в эффективное правовое государство, продвижение идей и принципов международного уголовного правосудия а также транзитной и переходной юстиции, необходимости ратификации Римского статута Международного уголовного суда.

Мы приглашаем к сотрудничеству волонтеров из числа юристов и переводчиков.

 

Детально:

Два последних десятилетия ознаменовались стремительным развитием международного уголовного права и институтов международной уголовной юстиции. Еще никогда со времен после окончания Второй мировой войны на земном шаре не проходило столько судебных процессов над лицами, обвиняемыми в широкомасштабном и систематическом нарушении фундаментальных прав человека и норм международного гуманитарного права. 

В 1993-1994 гг. были созданы и к настоящему моменту уже завершают свою миссию Специальные международные трибуналы ООН по бывшей Югославии и Руанде. Был учрежден и с 2003 г. приступил к работе постоянно действующий Международный уголовный суд. Были созданы и успешно функционируют так называемые гибридные суды: Специальный суд по Сьерра-Леоне, Чрезвычайные палаты в суде Камбоджи для рассмотрения преступлений, совершенных в период существования Демократической Кампучии, Группа Окружного суда Дили с исключительной юрисдикцией по серьезным преступлениям в Восточном Тиморе, институт Международных судей в Автономном крае Косово, Специальный трибунал по Ливану.

Эти судебные органы, а также многие национальные суды демократических государств (Испания, Германия, Франция, Канада и др.), рассмотрели и продолжают рассматривать множество дел о военных преступлениях, преступлениях против человечности, геноциде и других международных преступлениях, совершенных в разных точках мира. Сотням обвиняемым уже вынесены оправдательные и обвинительные приговоры и назначены наказания, большое количество дел ожидает своего рассмотрения.

Судьями международных уголовных судов являются выдающиеся юристы, собранные из разных государств мира. Практически каждое из судебных решений детально обоснованно и  представляет собой образец высочайшей правовой культуры. Судебной практикой Международных трибуналов ООН выработаны новые либо существенно развиты существовавшие ранее принципы и доктрины (доктрина ответственности за военные преступления, совершенные в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера; доктрина объединенного преступного предприятия, особенно его третьей, расширенной формы; доктрина об отсутствии связи между преступлением против человечности и вооруженным конфликтом; доктрина ответственности вышестоящего должностного лица; принцип верховенства международного права над национальным в контексте обязательств отдельных лиц и др), что ознаменовало собой собой поистине революционный скачок в развитии международного уголовного права.

Вряд ли за последние двадцать лет мир стал менее жесток, но возможно, он стал чуть более справедлив.

Как ни странно, в России все эти перемены остались почти незамеченными как со стороны широкой общественности, так и со стороны значительной части юридического сообщества. 

Будоражащие мировое общественное мнение судебные процессы — такие, как дело Дражена Эрдемовича и другие «сренберннические» дела  (Крстич, Попович), процесс по обвинению Слободана Милошевича, процессы по делам о геноциде в Руанде, процесс по обвинению Чарльза Тейлора, первые дела Международного уголовного суда, наконец — аресты Караджича и Младича и последовавшие за ними судебные процедуры в Международном трибунале по бывшей Югославии. — либо вообще неизвестны в России, либо информация о них является частью правительственной и ультранационалистической пропаганды и различных конспирологических фантазий о «мировой закулисе», «заговоре НАТО» и т.п.

Всевозможные мифы, связанные с международными уголовными судами и трибуналами, распространены не только среди широкой публики, но и в среде интеллектуалов и даже представителей правозащитного сообщества (sic!). Среди них, в частности, следующие:

 — существует некий «Гаагский трибунал», который, в зависимости от политических пристрастий респондентов, является либо частью «мирового заговора (правительства)», либо надеждой прогрессивного человечества, и вот-вот займется уголовным преследованием российских властей. О том, что в Гааге (Нидерланды) функционирует сразу несколько международных уголовных  судов и трибуналов, но ни один из них не наделен юрисдикцией по России, россиянам, как правило, неизвестно.

— иногда этот несуществующий «Гаагский трибунал» путают с Европейским судом по правам человека (последнее заблуждение отмечено даже среди преподавателей факультета политологии одного из престижных государственных ВУЗов), хотя следует признать, что в последние годы информированность россиян о ЕСПЧ заметно улучшилась;

—  «главой» этого мифического «Гаагского трибунала» является «мисс беззаконие» Карла Дель Понте. Именно она специально умучила в «натовско-гаагских» застенках невинного агнца Слободана Милошевича.  «Теперь Милошевич, как мученик святой, покинул карлы дьявольской берлогу» — так написала известная в России поэтесса, одна из властительниц дум «поколения шестидесятых» Юнна Мориц;

— те, кто все-таки знает о существовании Международного трибунала по бывшей Югославии, как отдельного судебного института, преимущественно убеждены, что он «судит только сербов», и, в любом случае, является политически ангажированным органом, фактически — структурой НАТО.

Причины подобно невежества, иногда достигающего уровня гротеска напрямую связаны с политикой властей Российской Федерации.  Правящей политической элитой в течение уже более десятка лет эксплуатируется антизападная риторика. Обществу навязывается представление о неком особом, «суверенном» пути российской демократии, под которым маскируется банальный авториторизм и патернализм. В связи с этим международное право и международное правосудие провозглашаются враждебными инструментами, сбивающими Россию с ее «особого пути» и способствующими подрыву национального суверенитета. Недавно подобная риторика зазвучала уже в устах Председателя Конституционного суда РФ, который в главной правительственной газете страны высказал мнение о необязательности решений Европейского суда по правам человека для Российской Федерации, и поставил под сомнение конституционный принцип верховенства международного права над национальным (см. Валерий Зорькин. Предел уступчивости. Российская газета — Федеральный выпуск №5325 (246) от 29 октября 2010 г.) .

Во-вторых, представители высших эшелонов политической власти и военной иерархии осознают, что в определенных обстоятельствах сами могут стать объектом международного уголовного преследования за грубые нарушения норм международного гуманитарного права и прав человека, совершенные в ходе вооруженного конфликта на Северном Кавказе. Это обстоятельство, равно как и крайнюю нежелательность такого сценария, открыто декларируют обслуживающие режим юристы.

     Яркой иллюстрацией последнего соображения является статья профессора кафедры уголовного права и криминалистики Российской правовой академии Министерства юстиции РФ Ольги Ведерниковой. Категорически возражая против ратификации Россией статута Международного уголовного суда, автор, в частности, пишет: «Политико-правовое значение отрицания иммунитета высших должностных лиц состоит в том, что данные нормы Статута МУС в случае его ратификации позволяют привлечь к уголовной ответственности в Международном уголовном суде Президента РФ, Председателя Правительства РФ, министров, депутатов Государственной думы и членов Совета Федерации. Причем все они могут быть отстранены от власти в результате выдачи ордеров на арест в рамках расследования одного уголовного дела, например о геноциде чеченского народа в 90-е годы XX века. Попытки создания Международного трибунала по Чечне свидетельствуют о реальности данной угрозы. <...> Кроме того, в случае ратификации Статута МУС его действие может быть распространено на военнослужащих и представителей правоохранительных органов, участвующих в контртеррористической операции в Чеченской Республике» (Ольга Ведерникова. Россия и Римский статут Международного уголовного суда: перспективы ратификации. / Международный уголовный суд: проблемы, дискуссии, поиск решений. Под ред. Богуша Г.И., Трикоз Е.Н. — М., 2008. С. 120). Показательно, что данный юрист достаточно открыто и цинично декларирует примат политики над правом. Автор не ставит под сомнение факты преступлений, совершенных российской стороной в Чечне, а слова «геноцид чеченского народа» даже не берет в кавычки, тем самым косвенно признавая юридическою правомерность такой квалификации. Но профессора Ведерникову не интересует правовая сторона вопроса: возможный ареста Президента, Председателя Правительства, депутатов, военных и милиционеров, вне зависимости от их вины или невиновности, сам по себе представляется катастрофой, которую ни в коем случае нельзя допустить.

Таким образом, официальная пропаганда, транслируемая через подконтрольные СМИ, нацелена либо на замалчивание, либо на дискредитацию инструментов международного правосудия — и особенно международного уголовного правосудия, как представляющих потенциальную угрозу благополучию конкретных высокопоставленных должностных лиц.

В едином хоре с правительственной пропагандой звучат голоса ультранационалистических организаций и их идеологов. В развитии международного уголовного права они видят угрозу национальному суверенитету, который обычно понимается ими в свете нехитрого принципа:  «каждому мяснику — свое стадо». Националистическая и смыкающаяся с нею крайне левая риторика зачастую представляет таких людей, как Милошевич, Караджич, Младич, в последнее время — Каддафи, в качестве мучеников за свой народ, борцов с экспансией Запада/ислама/»жидо-масонского заговора» (объект противостояния избирается в зависимости от политических пристрастий и фобий). При этом совершенные ими преступления либо отрицаются, либо оправдываются, как абсолютно необходимые для достижения великой цели. Институтам международного уголовного правосудия в этой схеме отводится роль «продажного судилища» над народными героями.

Изложенные выше пропагандистские клише (официозные и националистические), отличающиеся друг от друга лишь степенью радикализма, в настоящее время главенствуют в российском медиапространстве и в общественном сознании достаточно большого количества россиян. При этом убежденность в злокозненности институтов международной юстиции идет рука об руку с неосведомленностью — по нашим  наблюдениям, никто из высказывающих подобные суждения лиц не читал ни одного из решений  международных судов и трибуналов и не знает об их доступности в сети Интернет на английском и французском языках.

Настоящий ресурс создан для распространения на русском языке независимой, беспристрастной и профессионально подготовленной информации о деятельности международных уголовных судов и трибуналов, о новостях международного уголовного правосудия и международном уголовном праве в целом. По мере сил и возможностей мы также постараемся уделять внимание смежным правовым областям. 

Долгосрочными целями нашего проекта является преодоление в нашей стране атмосферы правового нигилизма, содействие превращению России в эффективное правовое государство, продвижение идей и принципов международного уголовного правосудия а также транзитной и переходной юстиции, необходимости ратификации Римского статута Международного уголовного суда.

Наш ресурс является просветительским, и мы ни в коей мере не ожидаем, что он окажет немедленное воздействие на ситуацию. Однако мы надеемся, что нам удастся сделать чуть более доступной для российского читателя знакомство со стремительно развивающейся отраслью международного права, которая в России пока является предметом интереса лишь очень незначительного круга узких специалистов.